Яросла́в I Влади́мирович Мудрый (* около 978 — † 20 февраля 1054, Вышгород) — князь ростовский (987–1010), князь новгородский (1010–1034), великий князь киевский (1016–1018, 1019–1054), святой. Был вторым сыном крестителя Руси князя Владимира Святославича из династии Рюриковичей от полоцкой княжны Рогнеды. В крещении носил имя Георгий (или Юрий — более поздняя форма имени Георгий, широко распространенная в древнерусском языке, в XI–XII вв. оно имело вид Гюрги).
История появления Ярослава на свет довольно романтична. Его будущий отец Владимир, прежде чем сойтись в решающей битве со старшим братом Ярополком, решил заручиться поддержкой сильного Полоцкого княжества. Поэтому он посватался к дочери полоцкого князя Рогволода Рогнеде. Летопись Нестора повествует, что когда отец спросил ее: «Хочешь ли за Владимира?», гордая Рогнеда ответила: «Не хочу разуть сына рабыни, но хочу за Ярополка!» Вот когда Владимиру напомнили о его незаконном происхождении. И он жестоко отомстил полоцкому князю, убив его, а Рогнеду силой взял в жены. От того брака и родился Ярослав.
Рогнеда не смогла и, наверное, не захотела полюбить Владимира, и тот отослал жену от себя, пожаловав ей усадьбу под Киевом, на реке Лыбеди. Там и прошли первые годы жизни Ярослава. Более чем через сто лет после смерти главных действующих лиц этой истории Лаврентьевская летопись, продолжательница «Повести временных лет», рассказала, что однажды, когда Владимир навестил Рогнеду — наверное, чтобы повидаться с детьми (от нее у Владимира было четверо сыновей и две дочери), — нелюбимая жена пыталась ударить ножом спящего князя. Тот разгневался и собрался было собственной рукой казнить преступницу, но тут в комнату вошел маленький Изяслав и не позволил отцу совершить задуманное. Владимир опомнился, построил новый город на Волыни, назвал его Изяславлем и отправил туда Рогнеду со старшим потомком.
Очень рано Ярослав начал политическую карьеру. На десятом году жизни, в 988 г., он был оторван от матери и поставлен отцом наместником в Ростово-Суздальской земле, в Поволжье. Нетрудно понять, что в Ростове при Ярославе правил кто-то из доверенных бояр Владимира. Но вдруг в Новгороде Великом умер старший сын Владимира Вышеслав. И Владимир неожиданно для всех перевел в Новгород не следующего по возрасту, а значит, и по старшинству сына Изяслава, а маленького Ярослава. Возможно, великий князь не захотел выводить Изяслава из Полоцка, не так уж давно присоединенного к Киеву, — в том городе могли еще не утихнуть сепаратистские настроения... Но в любом случае перевод юного Ярослава во второй по значению город Киевской Руси свидетельствовал о том, что мудрый государственный деятель Владимир увидел в маленьком мальчике черты будущего правителя.
Четверть века просидел Ярослав на весьма ответственном новгородском престоле. Там он вырос и возмужал, оттуда совершил свои первые походы против врагов. К сожалению, летописи умалчивают об обстоятельствах его княжения на северной окраине Русской земли. В этом нет ничего удивительного, ведь и в киевской, и в новгородской летописях, единственных авторитетных источниках по отечественной истории того времени, совершенно отсутствуют записи о событиях на Руси конца X — первых тринадцати лет XI в. Но настал год четырнадцатый, и летописцы разомкнули уста.
Под 1014 г. Нестор и его новгородский коллега согласно сообщили: «Когда Ярослав был (княжил. — Авт.) в Новгороде, давал он по уговору в Киев две тысячи гривен из года в год, а тысячу раздавал в Новгороде дружине. И так давали все новгородские посадники, а Ярослав не давал этого в Киев отцу своему (то есть прекратил выплату дани. — Авт.). И сказал Владимир: «Расчищайте пути и мостите мосты», ибо хотел идти войной на Ярослава, на сына своего, но разболелся».
Дальше события начали развиваться стремительно и драматично, словно в авантюрном рыцарском романе времен средневековья. Под следующим, 1015 г. летописцы невозмутимо отмечают: «Когда Владимир собирался идти против Ярослава, — Ярослав послал за море, привел варягов, потому что боялся отца своего». Отважившись выступить против грозного, пусть и стареющего, отца, Ярослав трезво взвешивал обстоятельства и силы. Он решил опереться не только на скандинавских наемников, но и на боярство и купеческую верхушку Новгорода Великого, давно лелеявших надежду на восстановление новгородских вольностей. Кто знает, как дальше нарастал бы конфликт между отцом и сыном. Скорее всего, киевское войско все же двинулось бы на Новгород. И трудно сказать, сумели бы ратники Ярослава устоять против испытанных в боях с печенегами дружинников Владимира и его ближних бояр. Но судьба решила иначе. Когда войско из Киева вот-вот должно было выступить на Новгород, Владимир внезапно умер. Случилось это летом 1015 г.
Неожиданная для всех кончина великого князя повлекла за собой невиданную прежде на Руси вспышку кровавой борьбы между его потомками. Правда, еще какое-то время Ярослав не ведал о смерти отца и продолжал готовиться к отпору киевскому войску. А нанятые им в Скандинавии варяги бесчинствовали в городе, что привело к трагедии. Вот как об этом рассказывает Нестор: «Новгородцы восстали и перебили варягов... И разгневался Ярослав, и пошел в село Ракомо, сел там во дворе и послал к новгородцам сказать: «Мне уже тех (варягов. — Авт.) не воскресить». И призвал к себе лучших мужей, которые перебили варягов, и, обманув их, перебил их также».
Положение Ярослава было крайне тяжелым: он остался без лучших варяжских воинов и стал врагом своих подданных — новгородцев. Той же ночью он получил печальное известие о смерти отца в Киеве, опомнился и, собрав городское вече, стал просить у новгородцев прощения. Новгородцы проявили благородство и мужество, сказав ему так: «Хотя, княже, и посечены братья наши, можем за тебя бороться!» — и дали Ярославу войско.
Зловещая история борьбы Ярослава с братьями за киевский престол до сих пор таит в себе немало загадок. Причина этого кроется в самом характере сообщений источников. Наши летописцы вместо пересказа реальных событий 1015—1019 гг. на Руси поместили церковную легенду, созданную в конце XI в., о страшном убийстве Бориса и Глеба их братом Святополком, прозванным за это Окаянным (от библейского братоубийцы Каина). Одолев Святополка, Ярослав восстановил справедливость и законным путем добыл себе престол.
Однако из «Хроники» современника тех событий саксонца Титмара узнаем, что Святополка в дни гибели Бориса и Глеба вообще не было на Руси. Заточенный Владимиром за непокорность в киевскую темницу еще в 1012 г., он, воспользовавшись смертью великого князя, вырвался из заключения и помчался к тестю, польскому князю Болеславу Храброму. Кто же тогда в действительности убил Бориса и Глеба? Источники об этом молчат. Некоторые историки предполагают, что Глеб погиб в борьбе с самим Ярославом, а Борис сложил голову в битве против своего старшего брата Мстислава из Тмутаракани. Видимо, ученые никогда не узнают истины.
Зато правдиво сообщение летописи, что в 1018 г. Святополк уговорил тестя пойти войной против Ярослава, который к тому времени занял великокняжеский престол. Ярослав с войском встретил нападавших на Западном Буге. Ему не повезло: генеральное сражение завершилось полным разгромом Ярославова войска, ему пришлось с несколькими дружинниками снова бежать в Новгород Великий. А Святополк с Болеславом Польским вошли в Киев. Казалось, колесо военной фортуны сделало полный оборот назад и Ярославу в сорок лет придется начинать жизнь сначала. Но новгородский князь не пал духом.
Обстоятельства на юге Руси в последние месяцы 1018 г. складывались в пользу новгородского изгнанника. Святополк рассорился с тестем, и Болеслав с войском ушел в Польшу. А тем временем Ярослав спешно собирался с силами в Новгороде, жители которого снова поддержали князя, считая его своим. Уже зимой 1018/19 г., отмечает «Повесть временных лет», «пошел Ярослав на Святополка, и бежал Святополк к печенегам».
Весной 1019 г. Святополк с дружиной и многолюдной печенежской ордой совершил свой последний поход на Киев. «Ярослав собрал множество воинов и пошел ему навстречу, — пишет Нестор. — На восходе солнца сошлись противники, и была сеча жестокая, какой еще не бывало на Руси. И, хватая друг друга за руки, рубились и сходились трижды, так что по низинам кровь текла. И к вечеру одолел Ярослав, а Святополк бежал». Вскоре после этого незадачливый претендент на престол погиб неведомо где. «Ярослав же, — торжественно подытожил свой рассказ летописец, — сел в Киеве, потрудившись с дружиною своею, явив победу и труд великий». Но настоящая государственная работа князя лишь начиналась.
Русь была страшно разорена четырехлетней братоубийственной войной. Во время жестокой борьбы между потомками Владимира Киев сильно пострадал от большого пожара, был разграблен польским войском. Ярославу пришлось сосредоточить усилия на восстановлении страны и стольного града Руси. Уладив миром дело с братом Мстиславом, обосновавшимся в Чернигове, и усмирив племянника Брячислава, сидевшего в Полоцке, киевский князь сперва укрепляет западные рубежи Русской земли. Он отвоевывает у польских феодалов западные земли, захваченные было Болеславом Храбрым, дает отпор агрессивным ятвяжским князькам.
Ярославу принадлежит честь окончательного разгрома печенежских орд. В 1036 г. печенеги обступили Киев, и князь дал врагу генеральное сражение. «Повесть временных лет» с торжеством пишет: «Была сеча жестокая, и едва к вечеру одолел Ярослав. И побежали печенеги в разные стороны, и не знали, куда бежать. Одни, убегая, тонули в Сетомли, другие в иных реках, а иные бегают неведомо где до сего дня».
С тех пор печенежские орды навсегда покинули русское порубежье.
В ходе изнурительной борьбы с хищными печенежскими ханами Ярослав укреплял южные границы Руси. Он продолжил дело своего отца Владимира, построившего на рубежах со степью огромные и длинные, во много сотен верст, земляные валы с укрепленными крепостями на них, прозванные в народе «Змиевыми валами». Ярославу пришлось построить оборонительную линию вдоль Роси.
Устранение печенежской угрозы позволило Ярославу сосредоточиться на внутренних делах. Древнерусское правительство тогда многое сделало для утверждения Киева в роли политического центра страны. Князь выступил инициатором упорядочения законодательства. В годы его правления в Киеве был создан первый письменный свод законов Киевской Руси — Русская Правда. Ярослав отстроил Киев, украсил его величественными сооружениями. «Повесть временных лет», к сожалению, лишь в самых общих чертах рассказывает об этой стороне деятельности князя: «Заложил Ярослав город великий, у которого ныне Золотые ворота, заложил и церковь святой Софии, митрополию, и затем церковь святой Богородицы Благовещения на Золотых воротах, потом монастыри святого Георгия и святой Ирины».
Главное сооружение Киева времен Ярослава Нестор если и упомянул («заложил Ярослав город великий...»), то в завуалированной форме. Между тем это были огромные укрепления «города Ярослава», циклопические земляные валы высотой более 25 метров, на которых стояли крепкие дубовые стены и могучие башни. Достаточно сказать, что обнесенная валами территория «города Ярослава» в семь раз превышала по площади «город Владимира» — своеобразный киевский кремль конца Х — начала XI в.
Если попытаться воображением историка воссоздать неповторимый облик Киева времен Ярослава Мудрого, то перед нами предстанет величественный город с прекрасными постройками: пышными княжескими дворцами, просторными боярскими хоромами, опрятными домами горожан, над которыми возвышались роскошные храмы — Десятинная церковь, Софийский собор, монастыри Георгия и Ирины, церковь Василия и др. Стольный град Руси был окружен исполинскими укреплениями, в которых было прорезано несколько поражающих воображение ворот: Золотые с церковью Богородицы на вершине, а также Софийские, Лядские, Печерские. Слава Киева той поры звучала не только на Руси, но и на Западе. Знаменитый германский хронист XI в. Адам Бременский назвал Киев украшением Руси и даже соперником самого Константинополя.
С именем Ярослава Владимировича связан и невиданный дотоле расцвет древнерусской культуры и научных знаний. Его можно с полным правом назвать основоположником книжности и учености на Руси. Летописец Нестор с большим почтением и гордостью пишет, что князь «к книгам проявлял усердие, часто читая их и ночью, и днем. И собрал множество книгописцев, что переводили с греческого на славянский язык. И написали они много книг... Этот же (Ярослав. — Авт.) засеял книжными словами сердца верующих людей, а мы пожинаем, учение получая книжное».
Как установлено наукой, большинство тех книг, переведенных с греческого и других иностранных языков, были церковными, богослужебными. Наряду с ними распространялись на Руси ученые трактаты по истории, философии, праву, естественным наукам. Книжные мастерские были созданы как в Киеве, так и в других городах Руси: Новгороде Великом, Чернигове, Полоцке. Неудивительно поэтому, что именно при Ярославе и, наверное, по его инициативе в Киеве в 1037—1039 гг. был создан первый летописный свод. Ученые называют его древнейшим. Так началась письменная история древнерусского народа.
Древнейший свод лег в основу последующих летописей — киевских и новгородских. Следы той летописи отысканы академиком А. Шахматовым в Несторовой «Повести временных лет» и в Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов. На древнерусских землях тогда возникло много школ, в которых детей обучали грамоте. Некоторые историки предполагают, что в Киеве, вероятно, при монастырях существовали и учебные заведения высшего типа, где изучали историю, литературу, богословие, естественные науки.
Высокий взлет древнерусской культуры и книжности в годы княжения Ярослава воспевается Нестором в таких словах: «Велика бывает польза от учения книжного. Это — реки, напояющие вселенную, это — источники мудрости. Ведь в книгах неизмеримая глубина, ими мы утешаемся в печали. Если прилежно поискать в книгах, то найдешь великую пользу для души своей». Возможно, именно эти слова, да и весь рассказ летописцев о любви Ярослава к учености и мудрости, дали повод грядущим поколениям наречь его Мудрым.
Пропев панегирик книгам и книжной мудрости, Нестор далее поместил слова, над которыми до сих пор ломает голову не одно поколение ученых и любителей старины: «Ярослав же этот, как мы сказали, любил книги и, много их переписав, положил в церкви святой Софии». Это книжное собрание не дошло до наших дней. До сих пор не утихают тщетные, на наш взгляд, попытки отыскать библиотеку Ярослава Мудрого в башнях или стенах Софийского собора. Одни исследователи считают, что она погибла во время нашествия орд Батыя на Киев в декабре 1240 г. Тогда сильно пострадал и Софийский собор. Другие полагают, что книги Ярослава были разделены между несколькими церковными и монастырскими библиотеками. Мы присоединяемся к такому мнению. В его пользу существует несколько аргументов. Например, арабский путешественник Павел Алеппский, побывавший в Киеве летом 1654 г., записал: в чудесном собрании книг Печерского монастыря ему попались написанные на пергаменте, которым насчитывалось не менее 500 лет. Скорее всего, это и были книги из библиотеки Ярослава, которые после смерти князя перешли как бы в наследство основанному им Печерскому монастырю. Но Печерская библиотека погибла во время страшного пожара Киева 1718 г., а с нею — одна из тайн библиотеки Ярослава.
Итак, времена княжения Ярослава Мудрого в Киеве ознаменовались усилением государства, укреплением границ Киевской Руси, интенсивным строительством и украшением городов, подъемом сельского хозяйства и ремесла, сельских и городских промыслов, внутренней и международной торговли. Эти успехи ознаменовались повышением авторитета Древнерусского государства в средневековом мире. А это, в свою очередь, сказалось на династических связях дома Ярослава Владимировича с правящими династиями Европы. Породниться с киевским князем желали многочисленные королевские семьи Запада. Три дочери Ярослава стали королевами! Анна — французской, Елизавета — норвежской, Анастасия — венгерской. Сестра самого Ярослава Добронега была выдана за польского князя Казимира, что обеспечило Руси на долгие годы безопасность западного рубежа.
Ярослав Владимирович проводил достойную великой державы внешнюю политику, вступив в полноправные отношения с главными империями средневековья: Германией и Византией. Тогда оживились дипломатические связи между Киевской Русью и Германской империей. В 1030—1031 и 1040—1043 гг. государства обменялись полномочными посольствами. Это нашло отражение и в матримониальных делах. Один из сыновей Ярослава Святослав женился на дочери штаденского (саксонского) графа Леопольда и сестре трирского епископа Бурхарда Оде. Другой, Изяслав, — на родственнице императора Генриха III Гертруде. Кто-то из семьи Ярослава (не названный источниками по имени) вступил в брак с дочерью саксонского маркграфа Оттона. Проводя дружественную политику по отношению к могущественной Германской империи, Ярослав, вероятно, стремился использовать эту козырную карту в отношениях с Византией, которые обострились с началом 40-х гг. XI в.
В 1043 г. вспыхнула русско-византийская война, причину которой историки видят в смене политического курса по отношению к Киеву новым императором Константином IX Мономахом. Неудача морского похода русского войска на Царьград не смутила Ярослава. Он принялся собирать коалицию из нескольких европейских стран против Византии; заметное место в ней отводилось Германии. А тут еще Константину Мономаху, пострадавшему от нашествия орд печенегов, понадобилась помощь Руси, и он пошел на сближение с ней. Византия возместила убытки, понесенные русскими купцами в Константинополе и русским монастырем на Афоне.
Чтобы окончательно задобрить Ярослава, византийский император выдал свою дочь Анастасию за любимого сына киевского князя Всеволода. От этого брака родился один из героев нашей книги, выдающийся государственный деятель и полководец Владимир Мономах. Новое русско-византийское соглашение предусматривало дальнейшую службу в Византии союзного русского корпуса. В 1046—1048 гг. русские воины помогали византийцам воевать в Италии. А в 1050 г. отборное русское войско нанесло поражение печенегам, обступившим Константинополь.
Ярослав дожил до преклонного возраста, что было редкостью в суровые средневековые времена. Он умер в зените своего могущества и славы, огромного, международного авторитета в возрасте 76 лет 20 февраля 1054 г. Эта дата зафиксирована в летописях; она подтверждается поминальной записью (граффити) на стене Софийского собора в Киеве, где говорится о смерти русского царя. Действительно, Ярослав был самодержцем всей Русской земли, как говорили в таких случаях летописцы. В годы его княжения раннефеодальная империя — Киевская Русь — достигла едва ли не наивысшей точки своего экономического взлета и политического могущества. Поэтому имя Ярослава чтили на Руси на протяжении последующих столетий.
